Человеческие судьбы. «Зеленый забор»

Каждый раз, когда я вижу забор из зеленого штакетника, мое сердце сжимается. Мне уже почти 70, но этот случай не забывается. Раньше хорошие краски привозили на сельскую почту. Работавшая там Сания первой покрасила яркосиними, белыми красками наличники, крылечко. Как все блестело! Вся деревня завидовала. Раньше такие краски можно было достать только по «блату». Я до сих пор не понимаю, почему так было. Сельчанки просили Санию привезти краску и им. Так в то лето Сания стала очень нужным человеком. К просьбам продавцов, учительниц, женщин, чьи мужья занимали посты повыше, она прислушивалась, привозила им краску. А я в колхозе свеклу убирала, у меня трое детей, муж беспутный, который всю жизнь гулял. Но разговор о краске. Моя покойная мама любила зеленый цвет. Она уже плохо видела, особенно любила апрель, май, когда все утопало в зелени. «Эх, дочка, мир так прекрасен!» – говорила она. Однажды я пришла к ней, она сидела на нижней ступеньке крылечка и гладила траву. – Какая зеленая травка, доченька, покрась в такой же цвет и чулан. Я сказала: «Хорошо, мама», и пошла к Сании. Она в то время как раз красила дверь бани красивой светлозеленой краской. «Мне тоже нужна краска такого же цвета, хочу маме покрасить чулан» – попросила я. Она стояла с гордо поднятой головой, не хотела даже разговаривать со мной, холодно ответила: «Хорошо, если осталась на складе». Я заходила к ней раз, другой, третий. Сания все отвечала: «Нет». А потом уже начала ругаться. «Разве в магазине нет другой краски. Твоя мама видит плохо, возьми и покрась в любой цвет. Надоели уж такие, как вы, все старается гнаться за другими». Вот такую характеристику я получила в качестве клиента Сании. Если бы краска была нужна мне, я бы повернулась и ушла, но мама моя так мечтала об этом. Я зарезала курицунесушку, выщипала ее и занесла Сание. Увидев гостинец, она «смягчилась». На другой день сказала: «Там осталась одна банка краски, забери, больше такую краску на склад не привезут». Я вынесла краску и спрятала в сарае под скамейкой, на которой стояли мешки с зерном, решив, что покрашу мамин чулан завтра. А сама так радовалась. Но, оказывается, если не суждено, то не суждено. Младшая дочь пожаловалась на боль в животе, повезла ее на колхозной машине в центральную районную больницу, ей сделали операцию. Муж в тот день вернулся к детям только на рассвете. Дети были испуганы, заплаканы. Когда дочь выписали из больницы, я зашла в сарай, а краски нет. Искала, искала, бесполезно. Спросила у мужа, он накричал на меня. Средняя дочь рассказала, что видела, как он забрал краску. В тот день не вернулась со стада одна из овец, я пошла ее искать. Вижу, штакетник палисадника любовницы моего мужа выкрашен светло-зеленой краской. Так красиво. Я долго стояла и смотрела, по щекам моим текли слезы. Ведь таким должен был быть чулан моей мамы. Этот случай я буду помнить всегда.