Для меня это запах хлеба, который пекли в нашей деревенской пекарне, когда мы росли. Дома в деревне хлеб не пекли. Разве что, когда особенно хотелось печёного хлеба, но я уже и не помню.
У колхоза была огромная пекарня, или, как мы говорили, «пикэрне». Позже она перешла к райпо. Хлеб, который там пекли, ели жители окрестных деревень. Пекли ржаной хлеб — по-нашему чёрный, из пшеничной муки — белый, ещё калачи и сайки. Пекарня была на конце нашей улицы, и когда хлеб вынимали из печи, его аромат доходил даже до нашего двора. Свежие, ещё хрустящие буханки летом грузили на телегу, зимой — на сани, и Насыртдин абый развозил их по улице в магазин. В те времена хлеб не был упакован в пакеты: его складывали на лотки один на другой, накрывали брезентом, а непередаваемый, ни с чем не сравнимый запах хлеба — словно шлейф ароматов хороших духов — тянулся следом за этой лошадиной повозкой.
Утром у магазина собиралась очередь в ожидании хлеба из пекарни. Пока ждут, люди разговаривают, и никакое радио, телевизор или газета не нужны — все деревенские новости тут же. У кого корова отелилась, у кого осталась яловой, кто сколько гусиных гнёзд посадил, сколько гусят вывелось, сколько соток картошки посадили в огороде, сколько сена скосили на лугу, с какого участка дадут снопы за трудодни, будет ли в этом году от колхоза солома для хозяйства на зиму… И ещё много, много чего…
Тем временем Насыртдин-абый въезжал во двор магазина на запряжённой лошади, останавливался и привязывал поводья к железному кольцу на стене. Через отверстие в стене магазина, размером с окно хлева, он передавал буханки с лотками, а изнутри их принимала продавщица. Часть людей из очереди стояла внутри магазина, остальные — на улице. У многих деревенских женщин белые платки были повязаны ровно, а на лицах светилась доброта. Мы, детвора, ждали хлеб чуть в стороне — у нас ведь свои секреты: кто где играл, какое платье купила мама и так далее…
Вот хлеб уже весь разгрузили. Те, кто купил его, спешили домой, чтобы успеть принести к утреннему чаю ещё тёплый калач для семьи…
Хлеб, хлебушек… как же раньше он мог так пахнуть, что аромат разносился по всей деревне? Если сказать, что это казалось лишь от голода… нет, мы росли не в голодные времена, когда хлеба не хватало. Начало восьмидесятых — время, когда магазинные полки были полны. Почему же нынешний хлеб не пахнет так же? Сколько бы раз я ни искала ответ на этот вопрос, так и не смогла его найти…
К запахам, которые пробуждают воспоминания детства, я бы ещё добавил ароматы маминых блюд из печи. Запах ватрушки с творогом из нашего коровьего молока, пирожков с потрохами, жареной на сковороде картошки с луком, пирожков с лёгким, запаха молочного чая с чабрецом. Эти запахи возвращают меня в счастливое детство — с отцом, матерью и бабушкой — в родной дом.
Запах хлеба пробуждает столько воспоминаний. Воспоминаний, оставшихся очень далеко. Но ни одно из них не стирается из сердца: они вспоминаются так, будто всё было только вчера, постоянно возвращаются, проникают в душу и согревают её.
Читайте больше воспоминаний и человеческих судеб на страницах газеты «Байрак» («Знамя», «Ялав») — там, где память обретает слово, а история становится близкой и понятной каждому.
Нет комментариев